Marina

Иду, значит, шоппингую, смотрю: на обочине ежик лежит. Не
клубочком, а навзничь, лапками кверху. И мордочка вся в кровище: машиной,
наверное, сбило. Тут в пригородах кого только не давят! Ежи, лисы, змеи...
иногда даже косули попадаются. Мне чего-то жалко его стало: завернула в
газету, принесла домой. Звоню Гельмуту, спрашиваю, что делать? Он мне:
отнеси в больницу, там ветеринарное отделение есть. Ладно, несу. Зашла в
кабинет. Встречает какой-то Айболит перекачанный: за два метра ростом, из
халата две простыни сшить можно. "Вас ист лось?", - спрашивает. Вот уж,
думаю, точно: лось. И прикинь: забыла, как по-немецки "еж". Потом уже в
словаре посмотрела. Ну, сую ему бедолагу: мол, такое шайсе приключилось,
кранкен животина, лечи, давай. Назвался лосем - люби ежиков... Так он по
жизни Айболит оказался: рожа перекосилась, чуть не плачет.
"Бедауэрнсверт, - причитает, - тир!". Бедняжка, стало быть.
Тампонами протер, чуть ли не облизал и укол засандалил.
Блин, думаю, мало ежику своих иголок. И понес в
операционную. Подождите, говорит, около часа. Ну, уходить как-то стремно,
жду.
Часа через полтора выползает этот лось. Табло скорбное, как будто у
меня тут родственник загибается. И вещает: мол, как хорошо, что вы вовремя
принесли бедное существо. Травма-де, очень тяжелая: жить будет, но
инвалидом останется. Сейчас, либе фройляйн, его забирать и даже навещать
нельзя: ломняк после наркоза. Я от такой заботы тихо охреневаю. А тут
начинается полный ам энде. Айболит продолжает: "Пару дней пациенту (nota
bene: ежику!) придется полежать в отделении реанимации (для ежиков, н///
х!!!), а потом сможете его забирать". У меня, наверное, на лице было
написано: "На хрена мне дома ежик-инвалид?!". Он спохватывается: "Но,
может быть, это для вас обременительно и чересчур ответственно (
е-мое!!!). Тогда вы можете оформить животное в приют (б///я!!!). Если же
все-таки вы решите приютить его, понадобятся некоторые формальности..."
Понимаю, что ржать нельзя: немец грустный, как на похоронах фюрера. Гашу
лыбу и спрашиваю: "Какие формальности?". "Договор об опеке (над ежиком,
е///т!!!), - отвечает, а также характеристику из магистрата". Я уже еле
сдерживаюсь, чтобы не закатиться. "Характеристику на животное?", -
спрашиваю. Этот зоофил на полном серьезе отвечает: "Нет, характеристика в
отношении вашей семьи, фройляйн. В документе должны содержаться сведения
о том, не обвинялись ли вы или члены вашей семье в насилии над животными
(изо всех сил гоню из головы образ Гельмута, грубо сожительствующего с
ежиком!!!). Кроме того, магистрат должен подтвердить, имеете ли вы
материальные и жилищные условия достаточные для опеки над животным (не
слишком ли мы бедны для ежика, с///ка!!!)". У меня, блин, еще сил хватило
сказать: мол, я посоветуюсь с близкими, прежде чем пойти на такой
ответственный шаг, как усыновление ежика. И спрашиваю: сколько я должна
за операцию? Ответ меня додавил. "О, нет, -говорит, - вы ничего не должны. У
нас действует федеральная программа по спасению животных, пострадавших от
людей" . И дальше - зацени: "Наоборот, вы получите премию в сумме ста евро
за своевременное обращение к нам. Вам отправят деньги почтовым переводом
(...восемь, девять - аут!!!). Мы благодарны за вашу доброту. Данке шен,
гутхерциг фройляйн, ауфвидерзейн! " В общем, домой шла в полном угаре,
смеяться уже сил не было. А потом чего-то грустно стало: вспомнила нашу
больничку, когда тетка лежала после инфаркта. Как куски таскала три раза
в день, белье, посуду; умоляла, чтобы осмотрели и хоть зеленкой помазали.
В итоге родилась такая максима:
"Лучше быть ежиком в Германии, чем человеком в России".